РАБОЧАЯ ТЕТРАДЬ

Геннадий Миропольский
ДОНОС
Рецензия на спектакль "Король Убю"

Вот кто-то с горочки спустился

- Да, я подтверждаю, что 21 мая 2010 года в городе Донецке, в культурной столице моей родины, в рамках VI театрального фестиваля-лаборатории “Арт-альтернатива“, в 19.00 состоялось представление мелкобуржуазного фарса Альфреда Жарри “Король Убю“ в исполнении Театральной лаборатории Вадима Максимова.

- Возмущен исполнением текста “Ой, насрать, насра-а-ать“ на мотив народной песни “Ой, мороз, мороз“ в начале спектакля.

- Нет, мне неизвестен тот арт, альтернативой которому являлась представленная бессмыслица.

Л.Н.Толстой об антинародной сущности оперы

- Присоединяюсь к критике буржуазного искусства оперы вообще и театра в частности, произведенной Львом Николаевичем в своем трактате с риторическим вопросом в качестве заголовка.
- Безмерна наглость постановщика Вадима Максимова, вводящего в подростковый фарс Альфреда Жарри исполнение персонажами “Короля Убю“ монологов из трагедии “Макбет“ Шекспира, поскольку это нарушает приемлемый и относительно невинный принцип пародии. Не может быть такого, чтобы пародия не просто намекала или поверхностно обозначала аллюзию, но включала в себя сам пародируемый текст. Что-то настораживающее есть в такой цитации, слишком взаправду исполняются эти драматические завывания эксплуататоров, слишком неопределенно функциональное предназначение этих цитаций, а в самом технологическом процессе восприятия значений становится неясным - то ли персонажи “Короля Убю”, симулируя решимость, прикрываются трагическими знаменами по ходу фарсового действия, то ли кощунство режиссера, стирая границы, по-марксистски простерло свою руку до театрального воплощения кошмарной гипотезы - страшно подумать! - принципиальной неотличимости внутреннего мира люмпенов от трагического внутреннего разлома шекспировских персонажей. Это неясность и неопределенность оставляет раздражающий след в восприятии.

Успокаивает одно: вослед Льву Николаевичу полагаю, что чтение путанного Шекспира не включено в рабочие ежедневники современного борца за успех.
Однако, с другой стороны, настораживает другое: в зале присутствовали представители неуравновешенной молодежи и классово шатающейся интеллигенции, еще не обученные в полной мере time-managment’у и способные польститься на чтение первоисточников вместо продуктивной работы и активного отдыха.

На фотографии: макбетовская ведьма за фарсовым тюлем убеждает Убю убить короля Венцеслава, чтобы занять его место, и пытается вручить Убю кинжал (веник). В роли ведьмы, так же, как и в роли самого короля Убю, так же, как и в роли Макбет и т.п. - Павел Луговской.

Мы ведь целую вечность собираемся жить

- Моим любимым фильмом являются “Неуловимые мстители“, а любимая песня вот эта: “Если снова над миром грянет гром, небо вспыхнет огнем, вы нам только шепните - мы на помощь придем“. Храню эту песню на груди, у сердца, рядом с карточкой VISA с пустым счетом.

- Воспринимаю как личное оскорбление интерпретацию нашей общей, донбасской и русской, истории, произведенную Театральной лабораторией Вадима Максимова. Не мог щадить он нашей славы; не мог понять в сей миг кровавый, на что он руку поднимал!

- Прямолинейность и грубость, низость и скотство фарсовых приемов не может быть извинена никакими жанровыми оправданиями, поскольку режиссер сам же первый и нарушает жанровые границы, обращаясь непосредственно к “Макбет“, но об этом см. выше. На потребу низким инстинктам, паразитируя на некоторых недостатках нашей государственности, давно всем известных и вскрытых без сомнительной помощи неуполномоченных деятелей подозрительной культуры, муссируя болезненные и драматические эпизоды исторического становления нашей страны в надежде на комический эффект, подвергая оскорбительному осмеянию наши основополагающие и священные мифы, то, что было названо словом “спектакль”, само - пустая самонадеянность! - хочет занять место наших “Неуловимых мстителей“ и “Короны российской империи“. Роли войска польского и войска русского исполняют 4 (четыре) ступни двух актеров. Роль Короны российской империи - двухглавая подтаявшая курица. Роль картавящего Владимира Ильича Ленина - папаша Убю. Роль чеченской беженки, исполняющей монолог мамаши Убю в метро, - сама мамаша Убю. Медведь, с которым по тексту Жарри сражается мамаша Убю, исполняется олимпийским мишкой (о, святотатство без пределов!).

Низкопробное трюкачество, буржуазная уклончивость, амбивалентность шараханий, завлекающая инфантильность, неспособность дать мужской и определенный ответ на вызов эпохи: “С кем вы, мастера культуры?”, уход от конечной ответственности в представлении, о котором я Вам рапортую, имеют качество развращающей, тревожной, ранящей, принципиально неуловимой и мстительной неясности, приобретают черты якобы изначального, социально индифферентного, тотального и всеобщего. Чего-то там. И это в то время, как по сюжету зрителю ясно абсолютно все, все якобы узнаваемо, и ловко обманутый зритель смеется! Воистину, нет предела коварству метафизических агентов! С которыми мы поднялись на борьбу. Поскольку кризис требует монеты и монетаризма, советов и солидаризма, корнетов и профессионализма. И так далее. И тому подобное. Призрак бродит по Европе. Космополитизма.

По имеющимся у меня данным (а я тайно присутствовал на постановке света перед спектаклем и сидел в первом ряду на 13 месте), нигилистический пафос этого, с позволения сказать, театра не ограничивается нашей историко-политической конъюнктурой. В частности, на репетиции мною отмечена спонтанная актерская импровизация, не имеющая никакого отношения к тексту Жарри. А именно. Когда осветители пробовали синий свет переднего плана в момент вручения папаше Убю кинжала (кухонного ножа), один из персонажей воскликнул: “Меч перековали!“. - “Вперед! За Фродо!“ - внезапно ответствовал этому возгласу второй персонаж в красном пионерском галстуке.

На фотографии - пионер-Гаврош - принц Бякослав, взывающий к отмщению за смерть отца своего, короля польского, Венцеслава. В роли мамаши Убю, короля Венцеслава, принца Бякослава, капитана Бордюра и т.п. - Оксана Свойская.

PS. Даже неначитанный зритель (а я прохаживался в антракте между беседующими группами) без труда разбирался в переключениях исполнителей ролей с персонажа на персонаж (а актеров-то всего, по бедности, двое), благо это переключение всегда отмечалось внешним эффектом. То домашние шлепанцы вместо погон нацепят, то маршальский чепец на голову. Но.

PPSS. Прошу привлечь криптографов к рассмотрению следующей схоластической проблемы: мною не обнаружено переодеваний при переходах к текстам Шекспира. Прошу разъяснить: что это значит?

Новая общность советских людей

- Обеспокоен состоянием масс.

Не могу сказать ничего нового об освобождающей природе смеха, но вослед великому Ницше готов признаться в нелюбви к театру. Ужасно раздражало постоянное, дошедшее до Crescendo в финале, истерическое хихиканье моей соседки по ряду слева. По самому беглому перечню пикантных (судя по ее реакции) моментов можно делать вывод о предрасположенности моей соседки
а) к беспрерывному поеданию всего, что находится на столе;
б) к презрению к собственному мужу;
в) к страху быть побитой;
г) к имитации бурного оргазма;
д) к зверским и бессмысленным убийствам;
е) к прослушиванию современной музыки “тым-тыць-тырырьям“.
Пожалуй, это единственнные - нет, даже не возможности - следы возможностей идентификации, оставленные представлением для зрителя. Она, видите ли, высвобождалась в смехе, вагнеритка!

Обращаю Ваше внимание также на вопиющий для подлинного театра факт: неоднократные выкрики из зала в ответ на провоцирующие действия и реплики a parte исполнителей. Разве это был съезд Партии?! Что это было?! В частности, и в особенности меня покоробили попытки зрительного зала вытребовать для себя еще золота в сцене подкупа народа папашей Убю: урод спрашивал у зала “Хотите ли еще?” и разбрасывал в зал золотые монеты (ириски “Золотой ключик“, репринт 1917 года издания). Ириски все были сожраны!

Подозреваю, что подначивающие скандирования со сцены “Слава папаше Убю! Слава! Слава! Слава!“ нашли отклик не в одном слабом сердце, и не одна слабая душа наступила на глотку своей тихой песне: “Слава!”. И моя душа - наступила.

Тем не менее, слухи о том, что финальное “Боже, царя храни!“ зал подпевал, стоя, - преувеличены. Этого не было. Подпевали только тогда, когда дореволюцьонный гимн перетек в “Партия Ленина, сила народная, нас к торжеству коммунизма ведет“. Но это уже простительно.

- Да, я тоже ржал! Я ржал, становясь таким же, как все, и от этого мне противно, меня тошнит, и я требую надбавки за вредность, но - заметьте - в какие благородные моменты я ржал! Я ржал только тогда, когда к моей тонкой душе шло непосредственное и интимное обращение со сцены. Именно меня мамаша Убю приглашала освежевать медвежатинку. Я уверен, она смотрела именно мне в глаза!

- Не будучи специалистом, затрудняюсь отметить, каким образом технически реализовывалась актерская игра в этом непотребстве. Как у них это получается? - совершенно непонятно. В целом, визуальное впечатление от игры актеров (а никакого другого, кроме визуального, у меня и не осталось, и мне кажется, что для других впечатлений от актерской игры нет оснований) - как от чреды меняющихся живописных картин. И - о, Молот ведьм! - я не заметил никакой клоунады.

Господа, обращаю ваше внимание: это опасный прецедент! Не должно быть такого, чтобы люди смеялись без клоунов.

Ну, типа на весь экран настоящая гипсовая “Девушка с веслом“ из Донецкого парка, а потом - бац! - “Свобода на баррикадах“, но почерк бессмысленного и жестокого автора в обоих случаях - один и тот же. Не сказал бы, что это почерк Делакруа. Высказать предположение: кто автор этих фигур? - я не могу. Надеюсь, Вы понимаете меня. Скажем, евреи вообще не произносят таких имён.

... Рискну... Все-таки рискну... Это был Куйбышев, в зале имени которого и происходила вакханалия.

- Не устаю обращать внимание Высших Инстанций на унизительность театральной уравниловки. Недопустимым является коллективное и иллюзорное освобождение смехом, ибо тогда, потом, на следующий день вопрос “Что дальше?“ вопиёт.

Из всех искусств для нас вреднейшим является театр.

Зачем Володька усы сбрил?

Я полагаю, что поступлю правильно, если соотнесу увиденное на сцене с мудреными вопросами о сущности трагического, вечно поднимаемыми омонимом режиссера театральной лаборатории Вадима Максимова - театроведом Вадимом Максимовым.

- Так вот, о сущности трагического и о мотивах выбора материала руководителем этой банды судить я не могу, поскольку уведомлен об ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Но кто-то же должен понести ответственность за то, что на портрете Шекспира были отрисованы обратно усы?

Дурик, зачем усы сбрил? - дай ответ! Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства.

Заявление председателя центрального банка

Председатель центрального банка России, Николай Васильевич Гоголь заявил вчера по телевизору: “Над кем смеетесь?“, и ответил сам себе риторически.

 



2008 © Alexa M.V. All Rights Reserved.