Archive for the ‘Без рубрики’ Category

15 ноября в 16:00

ВХОД СВОБОДНЫЙ. ВХОД БЕСПЛАТНЫЙ

Дорогие зрители продолжаем показы спектаклей в рамках совместного проекта Российской Национальной Библиотеки и театра «Театральная Лаборатория» «Художественные направления в литературе и театре».

Спектакль «Печочница» (Михал Вальчак)
Новое здание Российской национальной библиотеки
Адрес: Московский пр., 165 корп. 2

Песочница — это модель нашего современного мира, в которой герои проживают всю жизнь от детства до старости. Модель эта – песчаная пустыня, пустыня человеческой глухоты, слепоты и непонимания, в которой все привыкли пускать друг другу пыль в глаза. И в этом мире растут новые люди, дети, которые не просто не могут найти взаимопонимания, они даже не знают, что это такое – понимать другого человека, сочувствовать кому-то. Они привыкли к тому, что каждый сам за себя. И даже любовь, которая чудом появляется в этом песчаном мире, не может помочь Милке и Протазеку – героям спектакля – разрушить невидимую стену, стоящую между ними.

Продолжительность спектакля 1час 25 минут, без антракта.

Перед спектаклем состоится вступительная лекция.

Пьеса Катарины Фростенсон «Зал П» была выбрана нами из ряда современных шведских пьес, предложенных для недели шведской культуры в Петербурге. Это был кажется 2006 год.
Первый вариант спектакля был сделан за две недели, но материал так увлек, что было принято решение о доведении первого наброска до полноценного спектакля. В процессе работы название пьесы – Зал П – зал для представлений – было заменено на «Меня зовут Имя». Это реплика из монолога одной из героинь – Анн — которая на наш взгляд отражает основную тему пьесы. Героини стремятся к самоидентификации. Достигают ее через игру. Проигрывают образы, ставшие, возможно, причиной их болезней. Но в результате не воплощаются в конкретный образ, а отказываются от однозначности. Находят другое – некое единство. Находят не какое-то имя, а вообще ИМЯ.
Каждая из героинь предлагает разыгрывать какие-то истории. Исторические сюжеты обозначены. Например, Жанна д, Арк, Мария-Антуанетта и т.д. Но другие сюжеты имеют личностный характер и прочитываются только из действия.
Всё это вызывает ассоциацию с драматургией Пиранделло, Николая Евреинова, Жана Жене.На есть глобальное отличие – сюжеты не разыгрываются отдельно, они проявляются намеками, завязываются параллельно, сталкиваются друг с другом. Конфликт в этих трансформациях, а разрешение конфликта в отказе от индивидуальных проигрываний ради общего преодоления идентификаций.
Фростенсон уверяет, что записывала текст душевнобольных почти не обрабатывая его. (Вероятно только выстраивала в структуре драмы.) Фростенсон – поэтесса, и она смогла услышать поэзию и творческий потенциал во внутреннем мире реальных больных.
По сюжету игра не только терапевтическая. Женщины готовят представление для пациентов мужской палаты. Мы зацепились за эту тему и вывели трех мужчин в голубых халатах в другом пространстве – за тюлевым занавесом. У нас они музыканты – тоже готовят представление. Естественно , не говорят ни слова, но играют музыку.
И когда женщины в финале сливаются в едином хоре, в тексте, в звуке – они достигают гармонии и смерти. И тогда музыканты выходят из-за тюля, за их спинами оказываются белые крылья и они возносят (каждый музыкант – одну из героинь) над землей.
Исполнители: Герника – Оксана Свойская, Анн – Злата Семенова (в последующих представлениях – Ася Ширшина, Н. Кордубайло) и другие – наполняли обрывочный эмоциональный текст импровизациями, развивающими предложенные архетипы. В музыкальных фрагментах «мужское» пространство высвечивалось, но действие на основной сцене переходило на пластический уровень, на котором героини стремились совпасть с музыкальными импровизациями.

В год металлической крысы Театральная Лаборатория Вадима Максимова представляет публике свою новую постановку – «Крысы», созданную по одноименной пьесе современного драматурга Зинаиды Битаровой.
В спектакле режиссёром Максимовым предпринята попытка раскрыть суть человеческой (женской) психологии, показать, что есть «женское одиночество» и к чему оно может привести.
Действие театральной постановки разворачивается вокруг двух героинь: начинающего деятеля литературной мысли – Лены (Анастасия Лесникова) и дока литературного мира – Лины Витальевны Гусевой (Оксана Свойская).
Лена предстаёт перед зрителем скромной, закомплексованной, другая же – раскрепощенной, местами даже вульгарной. Одной чуть больше тридцати лет, второй – более пятидесяти. Две женщины – два совершенно разных полюса… Или нет?..
Что они такое? Что ими движет?
Фамильярная Гусева, чувствующая собственное превосходство над новенькой – корректором Леной, позволяет себе всё, что только ей самой заблагорассудится. Лина Гусева считает вправе указывать Лене, что последней следовало бы сделать. Например, поехать в Комарово. Или – обзавестись любовником, и, желательно, не одним: нехорошо быть одной («…когда у женщины один только муж – это одинокая женщина», — гласит французский анекдот). Трогательная забота? Или своеобразное самоутверждение за чужой счёт?
«Разница в возрасте огромна», — говорит Гусева. И говорит это она действительно о возрасте: между ними пропасть длиной в 20 лет. «Разница в годах так мала», — заявляет Лена. О возрасте, о цифрах ли она? По её мнению, между ними нет никакой разницы: они – одной масти. Лене наверняка мыслится, что она в чём-то старше и мудрее Гусевой. Лена ведь спокойная, у неё есть муж Петя, дочь; она занята делом: творит, пишет стихи. Гусева же напротив — мечется, колеблется, как бабочка, пойманная в банку, но – тщетно. Мыслится, Лена всё равно ревнует Лину Гусеву к её же раскованности (или её видимости), свободе действий, непринужденности в общении с кем-либо…
Надменность и контроль над собой со стороны Лины замечает и сама Лена, конечно же. Поначалу интуитивно, как-то стихийно, машинально: она, движимая какой-то внутренней силой, метается по сцене, из стороны в сторону, неоднократно произнося: «Это было уже,/ это было…»
Небезынтересно воплощены на театральных подмостках душевные переживания и догадки из подсознания героини. Но в её движениях всё же не хватало плавности, некоторого рода изящности.
Что «было уже»? – Диктаторские отношения. Но на этот раз в роли (м)учителя выступает не тётя Лены (о которой Лена как-то признаётся Лине), а Гусева Лина. Позже Лена отчетливо и точно понимает, что постоянно находится во власти Гусевой, бросая последней упрек: «Вы как будто заставляете меня всё время оправдываться».
Лена полностью зависима от Лины Витальевны Гусевой. Последняя явно её «душит» как своей «заботой», так и своим существом. Наиболее отчетливо и ясно режиссером-постановщиком представлено это в следующей сцене. В ходе разговора Гусева обматывает Лену телефонным проводом и, тем самым, сдавливает ей горло, душит. Нельзя упустить из виду ещё одну деталь: игрушечная крыса, повисшая на том самом шнуре от телефона…
Яркой выступает и сцена в кафе-полуподвальчике «Крысиная нора»: на подмостках – второстепенные персонажи (Павел Луговской, Андрей Харитонов, Наталья Шабанова), на головах которых маски серых-хвостатых…
Лена и Лина… «Как созвучны наши имена», — замечает Гусева. Есть ли вообще между ними разница? Может, в одной только букве?
Обе они – самые настоящие крысы. Из-за взаимной зависти, тщеславия и комплекса неполноценности Лена и Лина «скрысятничали» друг у друга собственные образы. Попросту говоря, поменялись ролями.
Но – Гусева Лина была крысой всегда: такова её сущность; Лена стала подобной реально по стечению обстоятельств. И этот факт демонстрируется режиссером-постановщиком в конце действия: Лена надевает на себя крысиную маску…
На площадке сценического пространства вновь Лина и Лена, но 10 лет спустя. Только на этот раз Лена, ушедшая от своего мужа Пети, надменно смотрит на Гусеву, которая, как сама призналась, решила остепениться и вышла замуж.
Теперь бы им пообщаться, рассказать друг другу подробнее, что поменялось за столько долгое время разлуки, но нет. Их встреча закончилась, практически и не начавшись: у Лены зазвонил телефон, ей необходимо идти… Лина Гусева в смятении: куда же без объяснений убегает её знакомая. Но в действительности Лена никуда не исчезает – она остаётся…
И вот долгожданная развязка. Лина Витальевна приближается к рампе, читая полученное сообщение от только что покинувшей её Лены. Медленно в зале и на сцене гаснет свет. Лена – с маской крысы на голове – расстегивает платье, обнажая верхнюю часть своего тела, и произносит вслух, обращаясь в зал: «Я вернусь».
Это она о себе настоящей. Лена сняла с себя не платье, а крысиную шкуру, оголив свою сущность.
Длительное противостояние жизненных позиций и ценностей главных героинь разрешилось весьма удрученно. Разные по своему складу женщины в итоге остались вместе: их свело одиночество.
Лена и Лина казались зрителю антиподами, противоречивыми личностями. Но на самом деле они – две стороны одной монеты.